Какой рисунок самый лучший?

Рисунок №1 - 0.1%
Рисунок №2 - 0%
Рисунок №3 - 0.2%
Рисунок №4 - 0.1%
Рисунок №5 - 0%
Рисунок №6 - 0.5%
Рисунок №7 - 55.4%
Рисунок №8 - 0.1%
Рисунок №9 - 0.2%
Рисунок №10 - 39.4%
Рисунок №11 - 0%
Рисунок№12 - 0.1%
Рисунок №13 - 0%
Рисунок №14 - 0.3%
Рисунок №15 - 0.1%
Рисунок №16 - 0.1%
Рисунок №17 - 0.3%
Рисунок №18 - 0.9%
Рисунок №19 - 0%
Рисунок №20 - 0.2%
Рисунок №21 - 0.1%
Рисунок №22 - 0.2%
Рисунок №23 - 0%
Рисунок №24 - 0.3%
Рисунок №25 - 0%
Рисунок №26 - 0%
Рисунок №27 - 0.2%
Рисунок №28 - 0.1%
Рисунок №29 - 0%
Рисунок №30 - 0%
Рисунок №31 - 0%
Рисунок №32 - 1.3%

Всего голосов: 3975
МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
«ЦЕНТР ОБРАЗОВАНИЯ №25 С УГЛУБЛЕННЫМ ИЗУЧЕНИЕМ ОТДЕЛЬНЫХ ПРЕДМЕТОВ»

Учебный процесс

Авторизация

Календарь публикаций

« Апрель 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

Музей Боевой славы

Воскресенье, 08 Сентябрь 2013 19:40

Выступление на радио ВГТРК Тулы

   2 сентября тульская компания ВГТРК любезно пригласила нас, администрацию школы, на прямой эфир, посвященный всероссийскому дню знаний.

   В беседе принимали участие - директор школы - Алексеева Е.П., зам. директора по УВР Дугина Л.М., зам. директора по ВР - Леонтьева Н.С. Говорили о текущих трендах в образовании в связи с вступлением в силу №273 - ФЗ Об образовании, о перспективных направлениях развития нашей школы, о планах и мечтах, о повышении качества образования, школьной форме и детском питании.

Опубликовано в СМИ о нас
Воскресенье, 08 Сентябрь 2013 19:23

Евсеев Максим Александрович

Евсеев Максим Александрович – доктор медицинских наук, профессор, врач-хирург, онколог.
В 1990 году закончил 25 среднюю школу города Тулы с Золотой медалью.
После окончания в 1996 году лечебного факультета Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова, клинической ординатуры и аспирантуры в 2000 году защитил кандидатскую, а в 2005 году – докторскую диссертацию, ученое звание профессора - с 2011 года.

В настоящее время – профессор кафедры общей хирургии Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова, практикующий хирург и онколог, автор более 200 научных и педагогических работ, в т.ч. 7 монографий, 2 руководств и 1 учебника, научный руководитель в 5 кандидатских диссертациях, главный редактор журнала «Хирургическая практика».
Буквально летом, Максим Александрович самостоятельно нашел наш новый школьный сайт в Интеренет-паутине и вот о чем поделился в своем письме:

" Вообще у нас был удивительный класс. 5 (!) его выпускников впоследствии закончили медицинские ВУЗы: Первый мед, Смоленский медицинский институт, Военно-медицинскую академию. В Туле в настоящее время работает врачом-онкологом Областного онкодиспансера Андрей Витальевич Коновалов, где-то в сонме тульских больниц - Злата Валерьевна Григорьевская. Стараемся поддерживать связь через социальные сети, но с каждым годом делать это становится все сложнее..."

Мы очень рады таким встречам, даже дистанционным. Думаем, что в этом году, по инициативе выпускников, станут возможными и очные знакомства с выпускниками, желающими поделиться своими профессиональными успехами и опытом.

Вступивший в силу с началом нового учебного нашумевший закон «Об образовании» на деле вряд ли скажется на качестве обучения российских школьников. Так считает заместитель директора одной из самых известных московских школ — № 57 — Борис Давидович. Почему ставшие предметом ожесточенных споров нововведения не вызовут принципиальных изменений в системе отечественного образования и с чем его работникам придется столкнуться в ближайшее время, он рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Как новый закон «Об образовании» затронет конкретно школу № 57?

— Это то же самое, что спросить, как на вас влияет Конституция? Никак особенно не влияет. Проблемы есть, но они другого рода. Может, они как-то с законом и связаны, но закон их не решает. Например, вопрос перехода на нормативно-подушевое финансирование. Нужно будет иначе рассчитывать бюджет школы. В каждом регионе будут выделять определенную сумму на обучение ребенка в год. Теперь нужно иначе оформлять документы, потому что теперь мы «получаем субсидии на выполнение определенных услуг». То есть мы оказываем услуги населению. Бумаг стало больше немного. Но сказать, что что-то стратегически на нас повлияет из-за закона, я не могу. Цифры, сколько стоит обучение одного ребенка, это не вопрос закона, это вопрос конкретных регионов и их возможностей.

— Сколько в Москве будет выделяться денег на обучение одного ребенка?

— В Москве нормативно-подушевое финансирование было введено с 2012 года. Но чтобы сохранить прежнее финансирование, нам ввели поправочный коэффициент. У нас было два переходных года, когда нам искусственно сохраняли прежнее финансирование. И с 1 января 2014 года планируют этот коэффициент убрать. Так что до нового года мы будем жить, а после — будет думать, что делать.

— То есть денег станет меньше?

— Тут очень сложная ситуация.

По Трудовому кодексу ведь запрещено любому человеку менять, уменьшать зарплату, если у него не меняются условия труда. У учителя год устроен с сентября по июнь — у него остается та же нагрузка и тот же объем работы. Мы не имеем права уменьшать зарплату учителю в середине года. Он подаст в суд на нас и выиграет.

Раньше были разные типы школ, которые по-разному финансировались, — гимназии, лицеи, центры образования. А теперь все одинаково. Наша школа стабильно в пятерке лучших школ Москвы. В этом году мы на четвертом месте из 2000 школ. Мы получаем гранты. Один раз нам давали 15 миллионов рублей. В этом году дали 7,5 миллиона. Но эти деньги не спасают школу. Бюджет нашей школы — 120 миллионов рублей в год. В месяц нам нужно порядка 10–12 миллионов. Сейчас у нас хотя бы много детей — 1300 учеников.

После 1 января 2014 года на каждого ребенка государство будет выдавать 63 111 рублей в год. Если умножить 63 111 рублей на 1300 учеников, то получится 82 миллиона рублей. Это уже не 120 миллионов, а примерно на 30% меньше. В этом и проблема, но я верю в наших руководителей, так что думаю, что мы сможем договориться.

— Вы можете увеличить набор детей в школу?

— Это ничего не изменит. Сейчас у нас и так три здания, а это уже, простите за выражение, маленький кибуц. Этим невозможно управлять. Год назад мы получили третье здание. У нас пять классов стало в параллели.

Это уже фабрика, а не школа. Нужно искать новых учителей, а найти качественного учителя — сложная проблема.

— Как вы их разыскиваете?

— Очень тяжело. Даем объявление на сайте, в фейсбуке. Нам очень много звонят учителя из провинции. Мы сейчас вот ищем учителей английского языка. И случайно звонят такие девочки-англичанки. Я у них спрашиваю: «Вы как узнали про нашу школу»? Они отвечают: «По навигатору». Некоторые просто обзванивают все школы по справочнику. Я сразу их определяю по телефону. И задаю удивительные для них вопросы: «У вас есть тройки в дипломе»? — «Ой, я не помню». — «Как не помните? Вы же год назад закончили институт». Они теряются.

— Наверное, вы единственный человек в городе, который спрашивает оценки в дипломе.

— А как иначе? Она же идет наших детей учить. Кстати, сейчас появилась еще одна интересная категория учителей. Это 30-летние люди, которые лет семь назад окончили университет, успешно работают, скажем, в банке. И вдруг понимают, что что-то не то у них в жизни, и просят взять их на работу в школу. Три таких случая было в этом году. Я их беру, но очень аккуратно. Сначала они идут ко мне вести общегородской математический кружок на три параллели 6–8 классов. Я этих ребят из банков сажаю туда и смотрю, как они работают. Вдруг мы друг другу не понравимся? Мы же очень специфичная организация, у нас специфичные нравы. Кружок все-таки ни к чему особенно не обязывает. Не понравилось — ушел. А уроки — это официальные отношения, мы не можем учителя просто так уволить в середине года, нам его заменить некем.

— Учеников часто приходится отчислять?

— В разных классах разная ситуация. Когда берешь ребенка в математический класс, то играешь в угадайку. Набор в математические классы проходит в 8-м классе, детям по 12 лет. И я пытаюсь всем объяснить, с чем им придется столкнуться. Ребенок приходит из другой школы, он там отличник, самый сильный в классе. Ему говорят, какой он гений. И когда он сталкивается с нашей работой, он вдруг понимает, что это совсем не то, чего он ждал.

Ни тебе аплодисментов, ни пятерок, а тяжкий труд. И становится скучно.

В классе, который я в этом году выпустил, было двое таких детей. С ними пришлось расстаться.

Я на собеседовании всегда спрашиваю: «Скажи, Вася, токарь идет на работу — он точит детали на станке, футболист идет на работу — он ногой бьет по мячу, каменщик — он кладет камни. А что математик делает, когда идет на работу»? И мы выясняем, что математик решает задачи. Причем он их решает ни за пятерки, ни из-за какой-то мотивации. А многие к этому не привыкли.

Ко мне приходит ребенок, семиклассник, у него на груди значок «Гордость школы». Я обалдел, когда это увидел. Мы поговорили с этим мальчиком, взяли его. В мае было родительское собрание вместе с детьми, где мы рассказывали, как будем работать, как будет тяжело. Собрание заканчивается, и я вижу, что он в коридоре папе устраивает истерику, что не хочет к нам. Он вдруг понял, что больше не будет гордостью школы, и это для него драма.

Я к нему подошел и говорю: «Если ты хочешь заниматься математикой, то давай к нам, но если не хочешь, то не нужно идти». А мальчик же разумный, и он папе говорит: «Я буду заниматься информатикой». Потом папа с ним поговорил, и он все-таки пошел к нам. Но я беспокоюсь, как он будет учиться. Я боюсь ошибиться. Вдруг его семья сломала, ведь очень часто папы и мамы считают, что у нас готовят гениев. Но если я увижу у него в глазах безысходную тоску, то уберу его из класса.

— В гуманитарных и общеобразовательных классах какая ситуация?

— В гуманитарных классах слово «интеллект» имеет другой смысл, нежели в матклассах. Он более хитрый.

Я работаю завучем уже с 1990 года. И всегда относился к гуманитариям с легкой иронией, скажем так. Но однажды я изменил свое мнение. В 2006 году газета «Известия» провела самостоятельный рейтинг московских школ. Мы оказались на первом месте среди математических школ — это я понимаю. Но мы оказались на первом месте и по гуманитарным классам. Я обалдел. Математические школы они определяли по олимпиадам. А гуманитарные — по мнению экспертов. Они обошли все крутые гуманитарные вузы и опросили преподавателей вузов, абитуриенты из каких школ — лучшие. И все назвали школу № 57. И тут я понял, что моя ирония несколько неуместна.

Гуманитарии чем сложны? Они раньше «созревают», нежели математики. У них «тусовка» играет большую роль в жизни. Я борюсь с курением у гуманитариев. И в общем ладно, если тусовка тусовкой, а работа работой. Но для некоторых детей тусовка оказывается главнее. От таких детей тоже приходится избавляться.

— По новому закону «Об образовании» у детей должны появиться индивидуальные образовательные траектории. Как у вас с этим?

— У нас есть математический, гуманитарный, общеобразовательный учебные планы. Так что формально у нас все есть. Что такое общеобразовательный класс? Это не класс глупых детей. Это дети, которые профессионально не определились. Общий учебный план — 36 часов, из них 28 часов мы делаем одинаковыми для всех. А оставшиеся шесть отдаем предметам по выбору. Они должны выбрать два предмета по четыре часа, чтобы изучать их углубленно. На выбор есть: геометрия, алгебра, литература, русский язык, история, география, биология, физика, МХК, английский, информатика.

У нас в этом году, как и в прошлые, 100% выпускников поступили в вузы. Из общеобразовательного класса один пошел на математику во ВШЭ, другой — на мехмат МГУ, еще один — на фундаментальную медицину в МГУ, двое пошли во ВГИК и так далее. То есть по всему спектру предметов. Ведь очень мало детей, кто к 8-му классу определяется с тем, чем он хочет заниматься в жизни. А математиков мы с трудом набираем 20 учеников.

— В математических классах между учениками есть какая-то конкуренция?

— У нас такая хитрая система преподавания, что этого нет. Если отбросить все детали, то мы каждым ребенком профессионально в одинаковой степени недовольны. В каждом классе могут быть разные люди, могут сидеть два чемпиона мира по математике и просто очень хороший мальчик. Но, поскольку у нас индивидуальное обучение, у каждого ребенка свой учитель математики, то это позволяет каждым ребенком в профессиональном смысле быть недовольным в равной степени. И все это одинаково ощущают.

Каждый что-то должен преподавателю. Мы очень тщательно за этим следим.

У нас нет на стенах досок «Наши золотые медалисты», «Наша гордость». Занял первое место на олимпиаде, погладили по головке и дальше стали работать. Все.

А вы зайдите в школу № 239 в Петербурге, там весь коридор просто увешан «нашей гордостью». Я не знаю, может быть, мы просто из прошлого тысячелетия. Но пока у нас такие правила.

— Как вы относитесь к портфолио, которое собираются учитывать при поступлении?

— Это смешно. Что они в это портфолио будут класть? Ко мне приходит мама с большой папкой. Там грамоты ее ребенка: он спел песню, ему дали грамоту. Мы хотим, чтобы было «как на западе», но у них там совершенно другие правила игры. Так что я не понимаю, что и как можно оценивать по портфолио.

— Как вы смотрите на то, что и премьер-министр, и министр образования говорили о том, что у наших школьников нет культуры честно сдавать экзамены?

— Понимаете, с ЕГЭ вообще очень сложная ситуация. Надо понять, кому такая ситуация, которая сложилась в этом году, выгодна. Это либо какой-то большой бизнес, либо еще что-то. Варианты, которые были в интернете, не выкладывали школьники Дальнего Востока. Правильные варианты в сети появились за 3–4 дня до экзаменов. Аналитические комиссии пытаются понять, на каком этапе могла произойти утечка. Но это не главное. Главное даже не то, кто эту утечку организовал, а зачем? Чего хотят люди, которые воруют эти варианты: денег, удовольствия, обмануть власть?

— Какая-то «теория заговора»?

— Нет, почему? Просто, может быть, кто-то таким образом хочет скинуть министраДмитрия Ливанова. Этому несчастному депутату на букву «Б» министр наступил на больную мозоль, он лишился многих своих постов, кроме депутата Госдумы. У него же сейчас бешеная активность по поводу Министерства образования и науки. Просто та методичность, и та всеобъемлемость, когда по каждому предмету за три дня появлялись реальные варианты, дают думать, что за утечками стояли непростые люди.

На мой взгляд, единственный способ борьбы — публикация всех вариантов, чтобы смысл воровства был потерян. А утром в день экзамена лототрон выбирает варианты. Второй вариант — разделить ЕГЭ на две части: для тех, кто будет поступать в вуз, и тех, кто не будет. Те, кто хочет поступить в университеты, пусть решают вариант С. Причем этот экзамен надо проводить в 10 пунктах по всей стране как военную операцию, как это происходит в Китае.

— Вы своим ученикам говорите, чтобы они не смотрели варианты, выложенные в интернет?

— Они профессионалы, поэтому и так все напишут. Зачем сытому красть кусок хлеба? Я помню, когда в Москве ЕГЭ только вводился, был полный бардак. Я своим детям сказал, что не мы порядки устанавливаем, вы делайте свое дело и не обращайте внимания на окружающих. И у меня тогда из 14 человек в классе было десять стобалльников. Хотя я тот класс вообще не считал самым сильным своим классом. Хотя они и на московской олимпиаде тогда обыграли город. Из 14 первых премий восемь были наши.

— Вы ими гордились или остались недовольны?

— Они меня удивили. Я остался доволен собой. Я понимаю, что это сделано нашими «педагожьими» руками. Когда приходит гениальный ребенок, мы его, как алмаз, оттачиваем, чтобы он мог жить в обществе. Тут противоречивая задача: надо сделать так, чтобы он мог свои гениальные мысли донести до других, и при этом сохранить его гениальность, чтобы он не был таким, как все. Потому что таких как все — миллионы, а он такой один. А когда приходят дети более или менее адекватные, то тут уже работа моя и моей команды. Это как, когда хозяйка пирог печет, то она гордится тем, какой он вкусный и красивый. И мы так же гордимся собой, тем, что мы сделали своими руками.

— Когда дети приходят на собеседования, какие главные проблемы выявляются?

— Мы в этом году перед зачислением в математические классы пропустили через себя 250 человек. Мы проверяем их знания математики долго и сложно. С каждым общаемся по пять-шесть раз. На это уходит полтора месяца, с ними работает очень много народа. В этом году, кстати, я не взял ни одного школьника из своей школы в маткласс. Мы набираем этот класс на базе города, Подмосковья и страны, даже приезжают люди из других стран. У нас один ребенок из США будет учиться, а другой из Германии. Их родители жили там, а потом вернулись, чтобы детей отдать в нашу школу.

Среди детей, которые интересуются математикой, сложилась субкультура «олимпиадно-лагерных» детей. Лето они проводят в многочисленных математических лагерях, участвуют во всевозможных олимпиадах. И дети становятся профессиональными игроками, я бы сказал.

Как правило, у них не совсем адекватные родители. Обычно это мамочки-одиночки, которым не во что вложить свою энергию, и они вкладывают ее в детей. За ними очень смешно наблюдать, когда дети пишут олимпиаду, а они ходят по коридору. Они так между собой разговаривают: «Мы решили пять задач, а сколько вы решили»? — «А мы решили шесть задач». — «Не может быть».

И их дети уже искалечены тем, что у них неправильная мотивация. Для них математика — это такая тусовочная развлекуха. У них неплохая голова. Они могут за какое-то время решить набор задач, они натасканы. И когда они ко мне приходят, я им объясняю, как поменяется их жизнь. Ни на какие олимпиады, кроме малого набора профессиональных олимпиад, я их отпускать не буду. Потому что сейчас они участвуют где-то в тридцати математических соревнованиях за год. И некоторые дети с хорошей головой отказываются ко мне в класс идти. Они не хотят пахать непонятно во имя чего.

Труд математика очень жесткий. Я всем это говорю.

Ко мне девочка сейчас не пошла в класс. Я потом прочитал в интернете, что ее родители про меня написали, мол, Давидович хочет у моей девочки отнять детство. И правильно сделала, что не пошла. Она привыкла сутки сидеть «ВКонтакте», при этом 10 минут делать домашние задания. Она на олимпиаде полтора часа напрягается и все. А здесь надо круглые сутки пахать.

— То есть основная проблема — невозможность заставить детей работать?

— Основная проблема детей — это интернет, как ни странно. Не сам по себе, а то, что из-за него возникает полное неумение напрягаться ни интеллектуально, ни физически, ни тем более нравственно.

Интернет позволяет любую информацию взять бесплатно. Вот нам в прошлом году дали новое, третье здание, мы взяли его с «обременением». Там остались местные дети, мы их никуда не можем деть. Шестой класс, приходит наш учитель математики и рассказывает, что, оказывается, в интернете есть решение и ответ на любую напечатанную в книге задачу. Она дает им задачу, они сразу же выдают решение. Она стала им задания на листочках давать. Они к ней: «Откуда вы эти задачи взяли?»

У них учебный интерес полностью обнулился. Мы ничего сделать не смогли. Они не хотят учиться. Там было в классе девять человек, сейчас осталось трое, которые тоже говорят, что не хотят учиться.

Хотят получать свои тройки и ничего не делать. Главное, чтобы их не трогали. И это главная проблема поколения — неумение напрягаться.

А самое страшное, знаете, где нас ждет? Бог с ней, с математикой. Самое страшное происходит в мединститутах. Раньше мединститут был самым сложным для обучения. Ты пропустил одно занятие — обязан отработать. Теперь все решают только деньги. Ладно, мне немного осталось. Что будет с вами, когда вашему поколению придется лечиться, я не представляю.

И это я говорю про Москву, мне страшно подумать про остальную Россию. Вы войдите во двор института — какими джипами он заставлен? Студенческими, не преподавательскими. Эти люди приехали покупать дипломы. Наша выпускница ушла из 2-го Меда, потому что там нет учебного процесса, там есть процесс «купи-продай». Она уехала учиться в Германию. Этот вопрос поднимался в правительстве, они тоже это начали осознавать, но потом все заглохло. Так что бог с ней, с математикой.

— В Москве все время говорят, что увеличилась роль родительских комитетов. Как у вас с этим?

— Вам правду, или как? У нас в каждом классе есть родительский комитет, они собирают деньги на какие-то вещи вроде кружек для детей, печенья, конфет, чтобы были в классе. То есть они держат такой классный «общак». Родительский комитет 11-х классов организует выпускной вечер. Есть что-то типа попечительского совета, родители из него следят, как сделан ремонт в школе и тому подобное.

Но вообще мало нормальных родителей, которые имеют возможность, помимо работы, семьи, еще чем-то глобальным заниматься. Родители нужны, но скорее для каких-то неформальных отношений.

Заболел у нас учитель, они посоветовали хорошего врача — вот что я имею в виду. Хотя у нас была смешная ситуация. У нас есть один родитель, очень большой человек из правительства. Его ребенок несколько лет назад пошел в первый класс. И сказал папе, что в буфете очень дорого. А у нас действительно цены там дороже, чем в магазине. И его папа, при всем хорошем к нам отношении, на заседании правительства России поднял вопрос о ценах в школьных буфетах. В газетах появились статьи, почему в школьных буфетах такой непорядок.

— Вам часто приходится отказывать родителям, которые хотят устроить детей в вашу школу?

— Очень часто. И опять все зависит от класса. В этом году в математический класс хотели поступить 250 человек, мы набрали 20 человек. То есть 230 родителям мы отказали. Много лет назад мой ученик защитил диссертацию на мехмате, мы сидели, отмечали у него дома. Его родители — мои однокурсники с мехмата МГУ, и все друг к другу обращаются по именам, а меня называли Борис Михайлович. И женщина, которая сидела рядом, спросила, почему так. А потом вдруг говорит: «Ах, вы тот самый Борис Михайлович Давидович, который моего ребенка не принял в школу № 91». Я когда-то там работал.

То есть вы себе представляете, сколько родителей помнят, что я не взял их ребенка в математический класс? В какой-то момент я все-таки научился говорить «нет». Я знаю, что ни в коем случае нельзя говорить с родителями тет-а-тет. И я горжусь тем, что за все время работы в математическом классе я не взял ни одного блатного ребенка.

Мы в 1-м классе очень многим отказываем. Мы берем на подготовительное отделение 350 детей, но в 1-й класс набираем только 125 из них. А в последние 15 лет у нашей начальной школы дикая популярность. Если почитать в интернете, то мы жулики, бандиты, мы зарабатываем деньги. Понятно, когда это математический класс и у ребенка нет способностей, а тут малыши, поэтому сложно объяснить, почему мы кого-то берем, а кого-то не берем.

— Какие были самые сложные случаи с отказом в приеме в школу?

— Моему учителю, которого я очень уважал, сделал операцию кардиолог. И в качестве просьбы он попросил устроить ребенка своего врача в маткласс. Мальчика воспитывали две женщины — мама и тетушка. Они расписали всю жизнь мальчику: фигурное катание, английский, математика. И так его вели по жизни. К математике он не имел никакого отношения.

Мне казалось, что для отказа у меня есть мощный довод. Я им рассказываю, что, представьте, мама решила ребенка физически развивать и отвела его в самое крутое место в городе — в сборную города по баскетболу, где бегают двухметровые парни. Наверно, после этого у ребенка разовьется комплекс карлика, потому что он самый обычный мальчик. Думаю, что убедил их. А они мне отвечают: «Да, мы все понимаем. А когда все-таки приносить документы?». И я начал заново объяснять. Я бы просто психологически убил мальчика. А я не пью кровь младенцев по утрам.
«Главная проблема поколения — неумение напрягаться»
Опубликовано 03.09.2013 автором Сергей Кузбасский   

03.09.2013, 12:15 | Елена Мухаметшина

Вступивший в силу с началом нового учебного нашумевший закон «Об образовании» на деле вряд ли скажется на качестве обучения российских школьников. Так считает заместитель директора одной из самых известных московских школ — № 57 — Борис Давидович. Почему ставшие предметом ожесточенных споров нововведения не вызовут принципиальных изменений в системе отечественного образования и с чем его работникам придется столкнуться в ближайшее время, он рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Как новый закон «Об образовании» затронет конкретно школу № 57?

— Это то же самое, что спросить, как на вас влияет Конституция? Никак особенно не влияет. Проблемы есть, но они другого рода. Может, они как-то с законом и связаны, но закон их не решает. Например, вопрос перехода на нормативно-подушевое финансирование. Нужно будет иначе рассчитывать бюджет школы. В каждом регионе будут выделять определенную сумму на обучение ребенка в год. Теперь нужно иначе оформлять документы, потому что теперь мы «получаем субсидии на выполнение определенных услуг». То есть мы оказываем услуги населению. Бумаг стало больше немного. Но сказать, что что-то стратегически на нас повлияет из-за закона, я не могу. Цифры, сколько стоит обучение одного ребенка, это не вопрос закона, это вопрос конкретных регионов и их возможностей.

— Сколько в Москве будет выделяться денег на обучение одного ребенка?

— В Москве нормативно-подушевое финансирование было введено с 2012 года. Но чтобы сохранить прежнее финансирование, нам ввели поправочный коэффициент. У нас было два переходных года, когда нам искусственно сохраняли прежнее финансирование. И с 1 января 2014 года планируют этот коэффициент убрать. Так что до нового года мы будем жить, а после — будет думать, что делать.

— То есть денег станет меньше?

— Тут очень сложная ситуация.

По Трудовому кодексу ведь запрещено любому человеку менять, уменьшать зарплату, если у него не меняются условия труда. У учителя год устроен с сентября по июнь — у него остается та же нагрузка и тот же объем работы. Мы не имеем права уменьшать зарплату учителю в середине года. Он подаст в суд на нас и выиграет.

Раньше были разные типы школ, которые по-разному финансировались, — гимназии, лицеи, центры образования. А теперь все одинаково. Наша школа стабильно в пятерке лучших школ Москвы. В этом году мы на четвертом месте из 2000 школ. Мы получаем гранты. Один раз нам давали 15 миллионов рублей. В этом году дали 7,5 миллиона. Но эти деньги не спасают школу. Бюджет нашей школы — 120 миллионов рублей в год. В месяц нам нужно порядка 10–12 миллионов. Сейчас у нас хотя бы много детей — 1300 учеников.

После 1 января 2014 года на каждого ребенка государство будет выдавать 63 111 рублей в год. Если умножить 63 111 рублей на 1300 учеников, то получится 82 миллиона рублей. Это уже не 120 миллионов, а примерно на 30% меньше. В этом и проблема, но я верю в наших руководителей, так что думаю, что мы сможем договориться.

— Вы можете увеличить набор детей в школу?

— Это ничего не изменит. Сейчас у нас и так три здания, а это уже, простите за выражение, маленький кибуц. Этим невозможно управлять. Год назад мы получили третье здание. У нас пять классов стало в параллели.

Это уже фабрика, а не школа. Нужно искать новых учителей, а найти качественного учителя — сложная проблема.

— Как вы их разыскиваете?

— Очень тяжело. Даем объявление на сайте, в фейсбуке. Нам очень много звонят учителя из провинции. Мы сейчас вот ищем учителей английского языка. И случайно звонят такие девочки-англичанки. Я у них спрашиваю: «Вы как узнали про нашу школу»? Они отвечают: «По навигатору». Некоторые просто обзванивают все школы по справочнику. Я сразу их определяю по телефону. И задаю удивительные для них вопросы: «У вас есть тройки в дипломе»? — «Ой, я не помню». — «Как не помните? Вы же год назад закончили институт». Они теряются.

— Наверное, вы единственный человек в городе, который спрашивает оценки в дипломе.

— А как иначе? Она же идет наших детей учить. Кстати, сейчас появилась еще одна интересная категория учителей. Это 30-летние люди, которые лет семь назад окончили университет, успешно работают, скажем, в банке. И вдруг понимают, что что-то не то у них в жизни, и просят взять их на работу в школу. Три таких случая было в этом году. Я их беру, но очень аккуратно. Сначала они идут ко мне вести общегородской математический кружок на три параллели 6–8 классов. Я этих ребят из банков сажаю туда и смотрю, как они работают. Вдруг мы друг другу не понравимся? Мы же очень специфичная организация, у нас специфичные нравы. Кружок все-таки ни к чему особенно не обязывает. Не понравилось — ушел. А уроки — это официальные отношения, мы не можем учителя просто так уволить в середине года, нам его заменить некем.

— Учеников часто приходится отчислять?

— В разных классах разная ситуация. Когда берешь ребенка в математический класс, то играешь в угадайку. Набор в математические классы проходит в 8-м классе, детям по 12 лет. И я пытаюсь всем объяснить, с чем им придется столкнуться. Ребенок приходит из другой школы, он там отличник, самый сильный в классе. Ему говорят, какой он гений. И когда он сталкивается с нашей работой, он вдруг понимает, что это совсем не то, чего он ждал.

Ни тебе аплодисментов, ни пятерок, а тяжкий труд. И становится скучно.

В классе, который я в этом году выпустил, было двое таких детей. С ними пришлось расстаться.

Я на собеседовании всегда спрашиваю: «Скажи, Вася, токарь идет на работу — он точит детали на станке, футболист идет на работу — он ногой бьет по мячу, каменщик — он кладет камни. А что математик делает, когда идет на работу»? И мы выясняем, что математик решает задачи. Причем он их решает ни за пятерки, ни из-за какой-то мотивации. А многие к этому не привыкли.

Ко мне приходит ребенок, семиклассник, у него на груди значок «Гордость школы». Я обалдел, когда это увидел. Мы поговорили с этим мальчиком, взяли его. В мае было родительское собрание вместе с детьми, где мы рассказывали, как будем работать, как будет тяжело. Собрание заканчивается, и я вижу, что он в коридоре папе устраивает истерику, что не хочет к нам. Он вдруг понял, что больше не будет гордостью школы, и это для него драма.

Я к нему подошел и говорю: «Если ты хочешь заниматься математикой, то давай к нам, но если не хочешь, то не нужно идти». А мальчик же разумный, и он папе говорит: «Я буду заниматься информатикой». Потом папа с ним поговорил, и он все-таки пошел к нам. Но я беспокоюсь, как он будет учиться. Я боюсь ошибиться. Вдруг его семья сломала, ведь очень часто папы и мамы считают, что у нас готовят гениев. Но если я увижу у него в глазах безысходную тоску, то уберу его из класса.

— В гуманитарных и общеобразовательных классах какая ситуация?

— В гуманитарных классах слово «интеллект» имеет другой смысл, нежели в матклассах. Он более хитрый.

Я работаю завучем уже с 1990 года. И всегда относился к гуманитариям с легкой иронией, скажем так. Но однажды я изменил свое мнение. В 2006 году газета «Известия» провела самостоятельный рейтинг московских школ. Мы оказались на первом месте среди математических школ — это я понимаю. Но мы оказались на первом месте и по гуманитарным классам. Я обалдел. Математические школы они определяли по олимпиадам. А гуманитарные — по мнению экспертов. Они обошли все крутые гуманитарные вузы и опросили преподавателей вузов, абитуриенты из каких школ — лучшие. И все назвали школу № 57. И тут я понял, что моя ирония несколько неуместна.

Гуманитарии чем сложны? Они раньше «созревают», нежели математики. У них «тусовка» играет большую роль в жизни. Я борюсь с курением у гуманитариев. И в общем ладно, если тусовка тусовкой, а работа работой. Но для некоторых детей тусовка оказывается главнее. От таких детей тоже приходится избавляться.

— По новому закону «Об образовании» у детей должны появиться индивидуальные образовательные траектории. Как у вас с этим?

— У нас есть математический, гуманитарный, общеобразовательный учебные планы. Так что формально у нас все есть. Что такое общеобразовательный класс? Это не класс глупых детей. Это дети, которые профессионально не определились. Общий учебный план — 36 часов, из них 28 часов мы делаем одинаковыми для всех. А оставшиеся шесть отдаем предметам по выбору. Они должны выбрать два предмета по четыре часа, чтобы изучать их углубленно. На выбор есть: геометрия, алгебра, литература, русский язык, история, география, биология, физика, МХК, английский, информатика.

У нас в этом году, как и в прошлые, 100% выпускников поступили в вузы. Из общеобразовательного класса один пошел на математику во ВШЭ, другой — на мехмат МГУ, еще один — на фундаментальную медицину в МГУ, двое пошли во ВГИК и так далее. То есть по всему спектру предметов. Ведь очень мало детей, кто к 8-му классу определяется с тем, чем он хочет заниматься в жизни. А математиков мы с трудом набираем 20 учеников.

— В математических классах между учениками есть какая-то конкуренция?

— У нас такая хитрая система преподавания, что этого нет. Если отбросить все детали, то мы каждым ребенком профессионально в одинаковой степени недовольны. В каждом классе могут быть разные люди, могут сидеть два чемпиона мира по математике и просто очень хороший мальчик. Но, поскольку у нас индивидуальное обучение, у каждого ребенка свой учитель математики, то это позволяет каждым ребенком в профессиональном смысле быть недовольным в равной степени. И все это одинаково ощущают.

Каждый что-то должен преподавателю. Мы очень тщательно за этим следим.

У нас нет на стенах досок «Наши золотые медалисты», «Наша гордость». Занял первое место на олимпиаде, погладили по головке и дальше стали работать. Все.

А вы зайдите в школу № 239 в Петербурге, там весь коридор просто увешан «нашей гордостью». Я не знаю, может быть, мы просто из прошлого тысячелетия. Но пока у нас такие правила.

— Как вы относитесь к портфолио, которое собираются учитывать при поступлении?

— Это смешно. Что они в это портфолио будут класть? Ко мне приходит мама с большой папкой. Там грамоты ее ребенка: он спел песню, ему дали грамоту. Мы хотим, чтобы было «как на западе», но у них там совершенно другие правила игры. Так что я не понимаю, что и как можно оценивать по портфолио.

— Как вы смотрите на то, что и премьер-министр, и министр образования говорили о том, что у наших школьников нет культуры честно сдавать экзамены?

— Понимаете, с ЕГЭ вообще очень сложная ситуация. Надо понять, кому такая ситуация, которая сложилась в этом году, выгодна. Это либо какой-то большой бизнес, либо еще что-то. Варианты, которые были в интернете, не выкладывали школьники Дальнего Востока. Правильные варианты в сети появились за 3–4 дня до экзаменов. Аналитические комиссии пытаются понять, на каком этапе могла произойти утечка. Но это не главное. Главное даже не то, кто эту утечку организовал, а зачем? Чего хотят люди, которые воруют эти варианты: денег, удовольствия, обмануть власть?

— Какая-то «теория заговора»?

— Нет, почему? Просто, может быть, кто-то таким образом хочет скинуть министраДмитрия Ливанова. Этому несчастному депутату на букву «Б» министр наступил на больную мозоль, он лишился многих своих постов, кроме депутата Госдумы. У него же сейчас бешеная активность по поводу Министерства образования и науки. Просто та методичность, и та всеобъемлемость, когда по каждому предмету за три дня появлялись реальные варианты, дают думать, что за утечками стояли непростые люди.

На мой взгляд, единственный способ борьбы — публикация всех вариантов, чтобы смысл воровства был потерян. А утром в день экзамена лототрон выбирает варианты. Второй вариант — разделить ЕГЭ на две части: для тех, кто будет поступать в вуз, и тех, кто не будет. Те, кто хочет поступить в университеты, пусть решают вариант С. Причем этот экзамен надо проводить в 10 пунктах по всей стране как военную операцию, как это происходит в Китае.

— Вы своим ученикам говорите, чтобы они не смотрели варианты, выложенные в интернет?

— Они профессионалы, поэтому и так все напишут. Зачем сытому красть кусок хлеба? Я помню, когда в Москве ЕГЭ только вводился, был полный бардак. Я своим детям сказал, что не мы порядки устанавливаем, вы делайте свое дело и не обращайте внимания на окружающих. И у меня тогда из 14 человек в классе было десять стобалльников. Хотя я тот класс вообще не считал самым сильным своим классом. Хотя они и на московской олимпиаде тогда обыграли город. Из 14 первых премий восемь были наши.

— Вы ими гордились или остались недовольны?

— Они меня удивили. Я остался доволен собой. Я понимаю, что это сделано нашими «педагожьими» руками. Когда приходит гениальный ребенок, мы его, как алмаз, оттачиваем, чтобы он мог жить в обществе. Тут противоречивая задача: надо сделать так, чтобы он мог свои гениальные мысли донести до других, и при этом сохранить его гениальность, чтобы он не был таким, как все. Потому что таких как все — миллионы, а он такой один. А когда приходят дети более или менее адекватные, то тут уже работа моя и моей команды. Это как, когда хозяйка пирог печет, то она гордится тем, какой он вкусный и красивый. И мы так же гордимся собой, тем, что мы сделали своими руками.

— Когда дети приходят на собеседования, какие главные проблемы выявляются?

— Мы в этом году перед зачислением в математические классы пропустили через себя 250 человек. Мы проверяем их знания математики долго и сложно. С каждым общаемся по пять-шесть раз. На это уходит полтора месяца, с ними работает очень много народа. В этом году, кстати, я не взял ни одного школьника из своей школы в маткласс. Мы набираем этот класс на базе города, Подмосковья и страны, даже приезжают люди из других стран. У нас один ребенок из США будет учиться, а другой из Германии. Их родители жили там, а потом вернулись, чтобы детей отдать в нашу школу.

Среди детей, которые интересуются математикой, сложилась субкультура «олимпиадно-лагерных» детей. Лето они проводят в многочисленных математических лагерях, участвуют во всевозможных олимпиадах. И дети становятся профессиональными игроками, я бы сказал.

Как правило, у них не совсем адекватные родители. Обычно это мамочки-одиночки, которым не во что вложить свою энергию, и они вкладывают ее в детей. За ними очень смешно наблюдать, когда дети пишут олимпиаду, а они ходят по коридору. Они так между собой разговаривают: «Мы решили пять задач, а сколько вы решили»? — «А мы решили шесть задач». — «Не может быть».

И их дети уже искалечены тем, что у них неправильная мотивация. Для них математика — это такая тусовочная развлекуха. У них неплохая голова. Они могут за какое-то время решить набор задач, они натасканы. И когда они ко мне приходят, я им объясняю, как поменяется их жизнь. Ни на какие олимпиады, кроме малого набора профессиональных олимпиад, я их отпускать не буду. Потому что сейчас они участвуют где-то в тридцати математических соревнованиях за год. И некоторые дети с хорошей головой отказываются ко мне в класс идти. Они не хотят пахать непонятно во имя чего.

Труд математика очень жесткий. Я всем это говорю.

Ко мне девочка сейчас не пошла в класс. Я потом прочитал в интернете, что ее родители про меня написали, мол, Давидович хочет у моей девочки отнять детство. И правильно сделала, что не пошла. Она привыкла сутки сидеть «ВКонтакте», при этом 10 минут делать домашние задания. Она на олимпиаде полтора часа напрягается и все. А здесь надо круглые сутки пахать.

— То есть основная проблема — невозможность заставить детей работать?

— Основная проблема детей — это интернет, как ни странно. Не сам по себе, а то, что из-за него возникает полное неумение напрягаться ни интеллектуально, ни физически, ни тем более нравственно.

Интернет позволяет любую информацию взять бесплатно. Вот нам в прошлом году дали новое, третье здание, мы взяли его с «обременением». Там остались местные дети, мы их никуда не можем деть. Шестой класс, приходит наш учитель математики и рассказывает, что, оказывается, в интернете есть решение и ответ на любую напечатанную в книге задачу. Она дает им задачу, они сразу же выдают решение. Она стала им задания на листочках давать. Они к ней: «Откуда вы эти задачи взяли?»

У них учебный интерес полностью обнулился. Мы ничего сделать не смогли. Они не хотят учиться. Там было в классе девять человек, сейчас осталось трое, которые тоже говорят, что не хотят учиться.

Хотят получать свои тройки и ничего не делать. Главное, чтобы их не трогали. И это главная проблема поколения — неумение напрягаться.

А самое страшное, знаете, где нас ждет? Бог с ней, с математикой. Самое страшное происходит в мединститутах. Раньше мединститут был самым сложным для обучения. Ты пропустил одно занятие — обязан отработать. Теперь все решают только деньги. Ладно, мне немного осталось. Что будет с вами, когда вашему поколению придется лечиться, я не представляю.

И это я говорю про Москву, мне страшно подумать про остальную Россию. Вы войдите во двор института — какими джипами он заставлен? Студенческими, не преподавательскими. Эти люди приехали покупать дипломы. Наша выпускница ушла из 2-го Меда, потому что там нет учебного процесса, там есть процесс «купи-продай». Она уехала учиться в Германию. Этот вопрос поднимался в правительстве, они тоже это начали осознавать, но потом все заглохло. Так что бог с ней, с математикой.

— В Москве все время говорят, что увеличилась роль родительских комитетов. Как у вас с этим?

— Вам правду, или как? У нас в каждом классе есть родительский комитет, они собирают деньги на какие-то вещи вроде кружек для детей, печенья, конфет, чтобы были в классе. То есть они держат такой классный «общак». Родительский комитет 11-х классов организует выпускной вечер. Есть что-то типа попечительского совета, родители из него следят, как сделан ремонт в школе и тому подобное.

Но вообще мало нормальных родителей, которые имеют возможность, помимо работы, семьи, еще чем-то глобальным заниматься. Родители нужны, но скорее для каких-то неформальных отношений.

Заболел у нас учитель, они посоветовали хорошего врача — вот что я имею в виду. Хотя у нас была смешная ситуация. У нас есть один родитель, очень большой человек из правительства. Его ребенок несколько лет назад пошел в первый класс. И сказал папе, что в буфете очень дорого. А у нас действительно цены там дороже, чем в магазине. И его папа, при всем хорошем к нам отношении, на заседании правительства России поднял вопрос о ценах в школьных буфетах. В газетах появились статьи, почему в школьных буфетах такой непорядок.

— Вам часто приходится отказывать родителям, которые хотят устроить детей в вашу школу?

— Очень часто. И опять все зависит от класса. В этом году в математический класс хотели поступить 250 человек, мы набрали 20 человек. То есть 230 родителям мы отказали. Много лет назад мой ученик защитил диссертацию на мехмате, мы сидели, отмечали у него дома. Его родители — мои однокурсники с мехмата МГУ, и все друг к другу обращаются по именам, а меня называли Борис Михайлович. И женщина, которая сидела рядом, спросила, почему так. А потом вдруг говорит: «Ах, вы тот самый Борис Михайлович Давидович, который моего ребенка не принял в школу № 91». Я когда-то там работал.

То есть вы себе представляете, сколько родителей помнят, что я не взял их ребенка в математический класс? В какой-то момент я все-таки научился говорить «нет». Я знаю, что ни в коем случае нельзя говорить с родителями тет-а-тет. И я горжусь тем, что за все время работы в математическом классе я не взял ни одного блатного ребенка.

Мы в 1-м классе очень многим отказываем. Мы берем на подготовительное отделение 350 детей, но в 1-й класс набираем только 125 из них. А в последние 15 лет у нашей начальной школы дикая популярность. Если почитать в интернете, то мы жулики, бандиты, мы зарабатываем деньги. Понятно, когда это математический класс и у ребенка нет способностей, а тут малыши, поэтому сложно объяснить, почему мы кого-то берем, а кого-то не берем.

— Какие были самые сложные случаи с отказом в приеме в школу?

— Моему учителю, которого я очень уважал, сделал операцию кардиолог. И в качестве просьбы он попросил устроить ребенка своего врача в маткласс. Мальчика воспитывали две женщины — мама и тетушка. Они расписали всю жизнь мальчику: фигурное катание, английский, математика. И так его вели по жизни. К математике он не имел никакого отношения.

Мне казалось, что для отказа у меня есть мощный довод. Я им рассказываю, что, представьте, мама решила ребенка физически развивать и отвела его в самое крутое место в городе — в сборную города по баскетболу, где бегают двухметровые парни. Наверно, после этого у ребенка разовьется комплекс карлика, потому что он самый обычный мальчик. Думаю, что убедил их. А они мне отвечают: «Да, мы все понимаем. А когда все-таки приносить документы?». И я начал заново объяснять. Я бы просто психологически убил мальчика. А я не пью кровь младенцев по утрам.

Опубликовано в Новости образования

Вместимость компакт-диска была выбрана японскими разработчиками так, чтобы на нём полностью поместилась девятая симфония Бетховена любимое произведение вице-президента Сони. Хотя итоговая длительность диска в 74 минуты, возникшая в результате разных технических согласований, была всё же на полминуты меньше длительности симфонии.

 

 

Опубликовано в Интересное

Археологи раскопали в Южной Африке золу и обугленные кости – самое раннее свидетельство контролируемого использования огня человеком. Скорее всего, полагают авторы находки, этим огнём пользовался Homo erectus.

Обнаруженные в пещере Вондерверк (Wonderwerk Cave) фрагменты обугленных костей, растрескавшиеся от нагрева камни и зола растений говорят о предметах, сожжённых именно в пещере. Эти остатки не были принесены сюда ветром или водой, утверждают исследователи.

Кроме того, данные следы огня найдены в слое, содержащем ещё и каменные инструменты. Датирована эта важная находка одним миллионом лет.

Расположение и схема пещеры (вход — вверху) с указанием участков сбора образцов, а также ручные топоры, найденные в этом месте (иллюстрации Francesco Berna et al./ PNAS)

Ранее явные следы рукотворного огня относились ко времени примерно 0,7-0,8 миллиона лет назад. На более раннее использование пламени (может быть, даже 1,5-2 млн лет назад) указывали лишь различные косвенные признаки. И вот теперь получено новое прямое свидетельство.

Микрофотография сожжённой кости (фото P. Goldberg).

По информации LiveScience, анализ обугленных фрагментов показал, что температура горения не превышала 700 градусов по Цельсию. Это согласуется с предположением, что наши древние предки сжигали в пещере в основном листья и траву (они не дают особо горячего пламени).

Несколько фрагментов костей, побывавших в огне и найденных рядом с древесной золой. Нагрев, который они некогда пережили, удалось вычислить благодаря анализу минералов при помощи инфракрасной микроспектроскопии (иллюстрации Francesco Berna et al./ PNAS).

Огонь, вероятно, помогал людям согреваться, готовить пищу, а также держать хищников на расстоянии. По некоторым предположениям, приготовленное на огне мясо способствовало дальнейшей эволюции человека – росту относительных размеров мозга.

И, конечно, сбор племени вокруг очага, послужил одним из факторов социальной эволюции. «Общение у костра действительно может быть важным аспектом, сделавшим нас людьми», — заявил один из авторов нынешней находки Майкл Чазан (Michael Chazan) из университета Торонто (University of Toronto). (Детали исследования можно найти в статье в PNAS.)

Опубликовано в Виртуальный музей науки
Воскресенье, 08 Сентябрь 2013 14:06

В Швеции заложен первый в мире Plantagon

Шведско-американская компания Plantagon International продвигает новый вид теплиц, которые называет «плантагонами». Это вертикальные фермы для «городского сельского хозяйства», до сих пор считавшиеся утопией. И вот строительство первого комплекса началось в шведском Линчёпинге.

Городские фермы в многоэтажках на слуху уже много лет. Об этих архитектурных и социальных фантазиях мы рассказывали, и не раз. Несмотря на скепсис, такие проекты стали превращаться из «зелёной мечты» в реальность.

 va6

Этот вариант архпроекта именуется Plantagon Greenhouse Building B1. Пресс-релизом с его изображением компания приглашала на церемонию пуска стройки. Есть некоторая вероятность, что в Швеции построят именно такой комплекс (иллюстрации Plantagon International).

  Так, в 2005 году маленькая ферма заработала в подвале токийского небоскрёба. В 2011-м небольшой прототип Vertical Farm был запущен в Южной Корее – трёхэтажную теплицу построили в городе Сувон. И примерно тогда же первые продукты с вертикальной фермы появились на полках супермаркетов в Нидерландах – с подземного комплекса компании PlantLab (о корейском и голландском проектах сообщал Spiegel).

Корейская вертикальная ферма в Сувоне (на снимках) не поражает размахом, но являет собой пример реально работающего прототипа (фото Rural Development Administration).

Теперь компания Plantagon обещает вывести городские фермы на новый уровень. По данным Inhabitat, через 12-16 месяцев в Линчёпинге построят международный центр передового опыта в области городского сельского хозяйства. 9 февраля состоялась символическая церемония, давшая старт строительным работам.

Партнёры делают «первый копок» на стройплощадке. За трёхчеренковую лопату держатся (слева направо): мэр Линчёпинга Пауль Линдвалль (Paul Lindvall), глава компании Plantagon Ханс Хассле (Hans Hassle) и руководитель фирмы Tekniska VerkenАндерс Йонссон (Anders Jonsson).

Plantagon International рассчитывает на мировую экспансию: дескать, наступит тот день, когда в крупнейших городах по всей планете вырастут небоскрёбы-фермы типа Plantascraper (иллюстрации Plantagon International).

Несмотря на скорое открытие, подробных сведений о шведской теплице пока нет. В арсенале компании имеется несколько архитектурных решений, и какое из них будет реализовано, до конца не ясно.

Судя по всему, первый «плантагон» будет представлять собой прозрачный шар высотой с 17-этажный дом, в котором овощи будут выращиваться в лотках на гигантской спирали. Наверх их в зачаточном состоянии доставят специальные подъёмники, и по мере созревания овощи будут автоматически, как по конвейерной ленте, спускаться вниз — к сбору урожая на первом этаже.

 

Опубликовано в Виртуальный музей науки

Новое устройство основательно подготовлено для создания качественной иллюзии перемещения человека в виртуальную или смешанную реальность. Причём очки обеспечивают передачу информации в обе стороны.

Американская компания Sensics представила на выставке бытовой электроники в Лас-Вегасе (CES 2012), возможно, самые продвинутые в мире очки-дисплей для погружения в виртуальную или дополненную реальность.

Устройство под названием Natalia не только позволяет видеть трёхмерный мир в высоком разрешении, но и считывает в реальном времени жесты владельца, а также измеряет положение его головы.

 

 

 

 

Работает новый аппарат от встроенного аккумулятора, которого хватает примерно на час (фото Evan Ackerman/DVICE, Engadget).

Двойной дисплей на органических светодиодах, установленный внутри этих очков, показывает трёхмерную картинку в разрешении 1280 х 1024 точки (также возможна поддержка разрешения 720p). При этом обеспечивается отменное для таких систем поле зрения в 64 градуса. Дополняет картинку стереозвук (солидные наушники, как нетрудно заметить, являются частью аппарата).

Для ввода информации в виртуальный мир предусмотрен встроенный микрофон. А главное — с внешней стороны очков расположены 11 камер для съёмки и распознавания жестов пользователя. Так человек может напрямую взаимодействовать с объектами в вымышленной вселенной или давать команды объектам в дополненной реальности.

Чтобы картинка перед глазами смещалась правильно в зависимости от передвижений человека, «Наталья» использует встроенный трекер, определяющий линейные ускорения головы и её угловую позицию.

Сочетание в одном корпусе сразу нескольких фирменных систем двухстороннего взаимодействия пользователя и виртуальных объектов, по мнению Sensics, придаёт очкам уникальные возможности (фото Evan Ackerman/DVICE, Engadget).
Для корректной работы всего этого хозяйства «Наталья» располагает встроенным двухъядерным процессором с тактовой частотой 1,2 гигагерца, графическим и 3D сопроцессором, а одушевляет это железо операционная система Android 4.0.

Начинка позволяет очкам выполнять ряд приложений самостоятельно, без связи с компьютером или игровой консолью. Впрочем, для связи с PC предусмотрено аж два канала передачи информации: на борту «Натальи» имеются беспроводные приёмопередатчики Wi-Fi и Bluetooth.

 

 

В течение десятилетия Sensics строила подобные системы в первую очередь для военных, рассказывает DVICE, а теперь делает новый шаг.

Компания намерена сотрудничать с производителями и разработчиками софта и компьютерного железа в развитии и распространении своей технологии «умных очков» (SmartGoggles – торговая марка Sensics) и уже ведёт переговоры в этой области.

Выход «Натальи» на рынок запланирован на конец 2012 года. Предполагаемая цена – около $1000.

 

 

 

 

Опубликовано в Виртуальный музей науки
Воскресенье, 08 Сентябрь 2013 13:26

Подготовка к олимпиаде по географии

Начальный курс географии (6 класс)

Тема «Литосфера»: равнины: Восточно-Европейская, Западно-Сибирская, Великая Китайская. Великие равнины (Северная Америка); Среднесибирское, Аравийской, Декан, Бразильское плоскогорье; горы: Гималаи, гора Джомолунгма, Анды, Кордильеры, Альпы, Кавказ, Уральские, Скандинавские, Аппалачи; вулканы: Везувий, Гекла, Кракатау, Ключевская Сопка, Орисабо, Килиманджаро, Котопахи; места распространения гейзеров: острова Исландия, Новая Зеландия, полуостров Камчатка, Кордильеры.

Тема «Гидросфера»: моря: Чёрное, Балтийское, Баренцево, Средиземное, Красное, Охотское, Японское, Карибское; заливы: Бенгальский, Мексиканский, Персидский, Гвинейский; проливы: Берингов, Гибралтарский, Магелланов, Дрейка, Малакский; острова: Гренландия, Мадагаскар, Гавайские, Большой Барьерный риф, Новая Гвинея; полуострова: Аравийский, Скандинавский, Лабрадор, Индостан, Сомали; течения: Гольфстрим, Северо-Тихоокеанское, Лабрадорское, Перуанское; реки: Нил, Амазонка, Миссисипи с Миссури, Конго, Енисей, Волга, Лена, Амур, Обь; озера: Каспийское море-озеро, Байкал, Ладожское, Аральское, Виктория, Танганьика, Верхнее; области оледенения: Антарктида, Гренландия, ледники Гималаев и Кордильер, Аляски.

Материки, океаны, народы и страны (7 класс)

Тема «Африка»: природа: Гибралтарский пролив, Суэцкий канал, Гвинейский залив, полуостров Сомали, остров Мадагаскар; Атласские горы, Эфиопское нагорье, Восточно-Африканское плоскогорье, вулкан Килиманджаро; реки: Нил, Конго, Нигер, Замбези; озера: Виктория, Танганьика, Чад. Страны: Египет (Каир), Алжир (Алжир), Нигерия (Абуджа, Лагос), Заир (Киншаса), Эфиопия (Аддис-Абеба), Кения (Найроби), ЮАР (Претория, Кейптаун, Йоханнесбург).

Тема «Австралия и Океания»: природа: полуостров Кейп-Йорк; Большой Австралийский залив; острова: Новая Зеландия, Новая Гвинея, Гавайские, Новая Каледония, Меланезия, Микронезия; Большой Барьерный риф; Большой Водораздельный хребет; гора Косцюшко; Центральная низменность; река Муррей, озеро Эйр. Города: Сидней, Мельбурн, Канберра.

Тема «Южная Америка»: природа: Панамский перешеек, Карибское море, остров Огненная Земля; горы Анды и Аконкагуа, Бразильское и Гвианское плоскогорья, Оринокская и Ла-Платская низменности; реки: Парана, Ориноко; озера: Титикака, Маракайбо. Страны: Бразилия (Рио-де- Жанейро, Бразилиа), Венесуэла (Каракас), Аргентина (Буэнос-Айрес), Перу (Лима).

Тема «Северная Америка»: природа: полуострова: Флорида, Калифорния, Аляска; заливы: Мексиканский, Гудзонов, Калифорнийский; острова: Канадского Арктического архипелага, Большие Антильские, Ньюфаундленд, Бермудские, Багамские, Алеутские; горные системы Кордильер и Аппалачей, Великие и Центральные равнины, Миссисипская низменность, гора Мак-Кинли, вулкан Орисабо; реки: Маккензи, Миссисипи с Миссури, Колорадо, Колумбия; озера: Великие (Американские), Виннипег, Большое Соленое. Страны: Канада (Оттава, Монреаль), США (Вашингтон, Нью-Йорк, Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелес), Мексика (Мехико), Куба (Гавана).

Тема «Евразия»: природа: полуострова: Таймыр, Кольский, Скандинавский, Чукотский, Индостан, Индокитай, Корея; моря: Баренцево, Балтийское, Северное, Аравийское, Японское; заливы: Финский, Ботфор, Малаккский; острова: Новая Земля, Новосибирские, Шри-Ланка, Филиппинские, Большие Зондские; равнины: Западно-Сибирская, Великая Китайская; плоскогорья: Восточно-Сибирское, Декан; горы: Альпы, Пиренеи, Карпаты, Алтай, Тянь-Шань; нагорья: Тибет, Гоби; вулкан Кракатау; реки: Обь с Иртышом, Лена, Амур, Амударья, Печора, Дунай, Рейн, Эльба, Одра, Висла, Хуанхэ, Янцзы, Инд, Ганг; озера: Онежское, Ладожское, Женевское, Иссык-Куль, Балхаш, Лобнор. Страны: основные страны крупных регионов Евразии, названные в программе, их столицы и крупнейшие города.

Опубликовано в Методические разработки
Воскресенье, 08 Сентябрь 2013 12:52

Первый урок.

"Здоровые дети - в здоровой семье "- вот тема первого урока во 2-а классе в этом учебном году. Ученики посмотрели слайды и рассказали о занятиях физкультурой и спортом,о режиме дня, о рациональном питании.Очень важно ,чтобы была здоровой семья. Ребята пришли к выводу о том, что для этого необходимо следовать простым правилам и нормам, которые способствуют сохранению и укреплению здоровья. Перед школьниками выступила мастер спорта международного класса, победитель Кубков Европы, Универсиад, тренер по лёгкой атлетике Рощупкина Н.Н. Она рассказала о своих достижениях, показала многочисленные награды, дала советы и рекомендации по укреплению здоровья.                                                                                                                                   

Надо помнить о том, что наше здоровье - в наших руках !

Опубликовано в Интересное

Вскоре читать электронные книги на смартфонах и планшетных компьютерах будет гораздо проще и удобнее, чем книги бумажные. Такое заявление сделала исследовательская группа Корейского института науки и технологий (KAIST).

Конечно, листать электронные книги, переворачивая страницы наподобие бумажных, загибая уголки листов, владельцы мобильных устройств могут и сейчас – это позволяет, например, приложение iBooks. Между тем специалисты KAIST со своей разработкой Smart E-book System сумели внести в это взаимодействие существенные улучшения.

«Умная система» предоставляет пользователям новые функции: их толика копирует бумажные аналоги, а часть вносит дополнительный «электронный» комфорт.

Так, Smart E-book System позволяет одним пальцем сдвигать страницы стопкой и ею же быстро пролистывать, зажав листы сбоку. Также можно пальцем «делать закладку», зафиксировав одну страницу загнутой в центре экрана и пролистывая листы под ней, поясняет Gizmag.

Кроме того, технология KAIST даёт возможность работать с электронной книгой множественными прикосновениями: росчерк двумя пальцами приводит к перелистыванию двух страниц, тремя пальцами – трёх, и так далее (A на фото выше). Причём скорость пролистывания можно контролировать, меняя продолжительность нажатия на дисплей (B, C). Вдобавок пользователь может вызвать нужную ему страницу, просто нарисовав её номер на экране (D).

Корейские инженеры говорят, что получили на Smart E-book System 11 патентов. О сроках коммерциализации изобретений пока ничего не сообщается, но очевидно, что ждать появления системы на рынке долго не придётся.

 

 

 

 

 

 

 

Опубликовано в Виртуальный музей науки